МЕСТЕЧКО ДМИТРОВКА - Моя Богдановка - Моя - Богдановка
Главная » Статьи » Моя Богдановка

МЕСТЕЧКО ДМИТРОВКА

Местечко Дмитровка находится в северо-западной части Александрийского уезда Херсонской губернии, в долине, окаймленной с северо-востока и юго-запада горами, по обоим берегам рр.Ингульца и Серебрянки, которая впадает в Ингулец почти в центре местечка. Площадь, занимаемая постройками Дмитровки, тянется с севера на юг на 2 версты и с востока на запад до 6 верст. Жителей христианского вероисповедания, по исповедным росписям за 1887 год, числится 7064 души обоего пола, евреев 577 душ, итого 7641 душа. Надельная земля Дмитровского крестьянского общества занимает 8593 дес. 1200 саж. и тянется с севера на юг почти на 17 верст, с востока на запад около 10 верст.

Во всю длину Дмитровки, почти через средину, протекает р. Ингулец, который начинается двумя рукавами возле с. Елисаветградки (Михайловка тож) и протекает между лесами Черным и Чутой по широкой плодоносной долине, поднимающейся в обе стороны невысокими покатыми, а в некоторых местах и очень крутыми возвышенностями.

К Ингульцу, как говорит свящ. В. Накифоров в своих «Очерках Александрийского уезда», известный археолог Надеждин приурочивает Гипакирис Геродота, объясняя название Ингульца татарскими словами (ин= пещера и голь-гулъ=река). Ингулец выходит река-пещер.

Известно, что надолго до Рождестве Христина между Ингулом и Ингульцем жили кочующие скифы, занятие и богатство которых составляло скотоводство. Стада их паслись на степи, составляющей водораздел этих рек, до наступления зимы, а потом сгонялись в долины или плавни, где

для защиты от стужи кочевники выкапывали ямы (пещеры), которые покрывали камышом или бурьяном и сверху насылали землей. С течением времени татары, заменившие скифов, заметив много пещер или ям по берегам и назвали эту реку «ин-гул». Ингулец впадает в Днепр в 18 верстах от Херсона и всем своим течением тянется на 256 верст, а на земле, принадлежащей Дмитровке, не более 10 верст.

С левой стороны Ингульца протекает р. Серебрянка, имея всего течения 10 верст, а в Дмитровке не более 3 верст.

В самом центре Дмитровки, с правой стороны Ингульца, впадает в него р.Рудка или Рудая, имея течения 11 верст, а на восточном конце Дмитровки ручей Скалевая или Чертайлах, протекающий около 6 верст.

Такое положение Дмитровки между нескольких рек и вблизи огромных лесов, окружающих ее со всех сторон, должно было бы способствовать здоровому климату; но таким климатом Дмитровка не может похвалиться, так как реки представляют большие болотные пространства с массой разлагающихся веществ в следствие чего почти ежегодно бывают здесь случаи смертности детей от дифтерита и других инфекционных болезней, которые уносят массу жертв.

Черноземная почва Дмитровской дачи доходить в глубину до 1 аршина. Очень, большие пространства реки, поросли камышом, который в иных местах вырастает до 6 арш. высоты и приносит жителям не малую пользу, как материал для крыш и стен домов.

В поименованных реках ловится рыба: карась, щука, окунь, линь, вьюны (последних изобилие в болотных местах) и раки. Рыба в изобилии ловится также в прудах, которых два на р. Серебрянке: Щуровский и так называемый

Жуковский в д. Богдановке (на этих прудах есть водяные мельницы); кроме того один пруд при впадении р. Рудой в Ингулец и один при впадении р. Чертайлах в р. Ингулец. Три пруда принадлежат помещикам, а четвертый (Щуровский)—Дмитровскому обществу. На выгонных местах, вокруг Дмитровки, есть несколько озер, но летом они высыхают; никогда не высыхает только так называемое Цыганское озеро; оно имеет в окружности около версты и глубиной доходит в некоторых местах до 3 арш.; в нем и рыба бывает.

По берегам рек есть скалы. Такой земли Дмитровскому обществу принадлежит до 10 десятин. На Скалевой или Чертковой балке очень крепкий гранит, которым пользовались строители Харьково-Николаевской железной дороги, проходящей от Дмитровки в 8 верстах (ст. Знаменка). Такой-же гранит есть и на берегах Ингульца в западной окраине местечка. В

настоящее время в огородах крестьян Дмитровки на юго-восточной окраине открыты новые каменоломни, в которых разрабатывается камень, не

уступающий граниту, но ломка его дается легче и значительно дешевле. Жителями Дмитровки в ново-открытых каменоломнях добыто для предстоящих построек двух церквей 300 куб. саж., кроме того владельцами огородов доставлялся этот камень для шоссе, устроенного по обеим сторонам моста, расположенного на Ингульце.

II. Исторические, этнографические и другие сведения о Дмитровке.

Местность Дмитровки и окрестностей принадлежала России еще в XVII столетии; была ли она тогда заселена, неизвестно. Документальные данные начинаются только с 1730 года, а по достоверному преданию известно, что в 1736 году в Дмитровке татары сожгли церковь. Это дает повод думать, что Дмитровка была заселена еще в первой четверти XVIII столетия и принадлежала к первым поселениям Александрийского уезда2. Вместо сгоревшей была построена новая церковь. В 1785 году обществом, по приказу Потемкина-Таврического, занимавшегося тогда устройством Новороссийского края к приезду Екатерины II-й в Крым, построенные другая новая церковь, обширная и очень красивая внутри. От одной из этих церквей сохранился до настоящего времени иконостас, подвышенный и поновленный в 1798 году. Иконостас этот состоит из 7 ярусов; 1-й (нижний) под наместными иконами состоит из 8-ми икон, рисованных на холсте длинною в 8 верш. и шириною в 14 верш; во втором ярусе наместные иконы, числом 8, в ризах металлических посеребрянных, а одна из них, храмовая, в серебрянной ризе, с надписью: «Сия риза сделана в дмитровскую Успенскую церковь Дмитровским жителем Алексеем Степановичем Михайловским собственным его коштом и старанием весу в ней серебра 8 фун., 72 золот.» (Наместные иконы церкви св. Константина и Елены сохраняются и теперь в первоначальном своем виде и прибиты в разных местах церкви). В 3-м ярусе 11 икон, из них над Царскими вратами, икона Нерукотворенного Образа, в серебряной ризе, весом в 4 слишком фун., пожертвование того же Михайловского; в 4 ярусе 11 икон, из них Царь Славы по середине в серебряной ризе более 11 фун. весу, работы Овчинникова на пожертвования общества в 1856 году по окончании Крымской войны: в 5 ярусов 9 икон; в 6-ми - 9, в 7-м 7 икон. Все иконы в позолоченных и посеребрянных рамках с резьбой. Иконы 2, 4, 6 и 7 ярусов в 2 арш. высоты, а высота всего иконостаса 20 аршин. Из других предметов того времени сохранились: серебрянная дароносица, оловянная чаша и дискс. На дароносице следующая надпись: «1778 года мая 9 дня куплена сия гробница рабом Божиим господином Семеном Степановычем Пишчевичем в здешнюю дмитровскую церковь успение пресвятые богоматере за спасение души своей и усопшей рабы божией Екатерины во вечную память».

В Дмитровской Успенской церкви находятся две иконы, некогда принадлежавшие Преображенскому монастырю (уничтожен в 1780 г), который находился близ Черного леса. Придел этого монастыря во имя св. Николая Уховское общество (Уховка в 1818 г. переведена в Дмитровку, Цыбулев и Михайловку) продало Дмитровскому за 200 рублей ассигнациями; придел этот перенесен в Дмитровскую Николаевскую церковь, бывшую Кладбищенскую, где и до настоящего времени хранится. Царские врата в нем из кипарисного дерева. Иконы, оставшиеся при Успенской церкви, цированной живописи; на иконе Божией Матери сохранилась едва заметная надпись: „году 1770 поновлена».

При Дмитровской Успенской церкви сохранились железные кресты, бывшие на церкви св. Константина Елены, а также некоторые книги; приходо-расходные, исповедные, метрические и многие ордера с 1750 года.

Из сохранившихся ордеров видно, что Дмитровка в 1754 году была квартирою 17-й роты гусарского Хорватова полка, а в 1760 году квартирой 11-й роты желтого гусарского полка, имевшего свой штаб в Крюкове. Дмитровский шанец (как тогда называли наше местечко) относился к Крюковской протопопии, а к консистории и архиепископу Переяславским. Народонаселение Дмитровки в то время составляли малороссы, волохи, великороссы и евреи,— последних было очень много, так что они имели свого синагогу и кладбище.

Нелишне упомянуть о некоторых соседних старинных поселениях. В 1760 году начальник так называемой Новой Сербии Иван Хорват основал на левой стороне р. Рудой, при впадении ее в Ингулец, с. Шамовку; в 1768 году начали заселятся дер. Богдановка, Иовина, Константиновка, Христофоровка и Чернолеска. Около 1773 года из выходцев Побережья основался Красный Кут, в 1775 году Водяная, Лагери и Орловая Балка, а в 1782 г. козачьи станицы — Рудая и Ульяновка.

Многие из этих поселений быстро возникали, быстро и уничтожались.

Так, с. Плоское существовало еще до 1780 года и состояло исключительно из раскольников, беглых из Великороссии, потом оно усилилось Ветковскими выходцами; в 1772 году граф Румянцев поселил в нем многие семьи Бессарабских раскольников, а затем в 1819 г., во время введения военных поселений, все жители Плоского выселились в нынешний Тираспольский уезд, где образовали новое село под тем же названием. На месте прежнего Плоского в течение 50 лет было пустое пространство без всех признаков когда-то многолюдного селения и только в конце 1860 и в начале 1870 годов это пространство начало опять населяться жителями Красноселья. В начале 1873 года была здесь построена церковь, а в настоящее время считается в Плоском более 1400 душ обоего пола.

В Дмитровке еще в 1785 году считалось 1524 души мужского пола.
Такое население было до 1818 г., а затем оно начало уменьшаться, так как в военных поселениях нельзя было жить разночинцам и евреям, — последние выселились на юг, а за ними стесняемые новыми порядками двинулись и великороссы в Тираспольский уезд, где образовали село, носящее в настоящее время название Дмитровки. К 1824 году на месте осталось только 270 душ мужского пола. С 1824 года население Дмитровки начало пополнятся из с. Лагери, часть которого перешла в г. Вознесенск, где и в настоящее время есть предместье, носящее название Дальние Лагери.

На западной стороне Черного леса в 1786 году князем Потемкиным-Таврическим было основано селение Богдановка, которое в 1818 году поступило в составь кавалерийских поселений, а в 1824 г. было переведено из Дмитровку, куда были перенесены также книги церковные, хранящиеся здесь и в настоящее время. В Дмитровке есть еще несколько человек, перешедших из Богдановки и помнящих это селение, а одна старуха, Параскева Савельева, бодрая еще до сих пор, передавала мне, что она свого Сеньку (теперь лет за 70) привела в Дмитровку 8 лет и при этом говорила, что им так было хорошо жить в Богдановке, что они т. е. бабы в праздники постоянно собирались и ходили в лес погулять и на старое место посмотреть. Богдановка была в 12 верстах от Дмитровки,- местность самая красивая и окружена со всех сторон лесами, хотя почти безлюдная. Жители с. Красный Кут были переведены в Дмитровку в 1829г., и с этого года в местечке считалось уже 2785 душ обоего пола (хотя не все жители Красного Кута были переведены в Дмитровку, часть перешла - в Цыбулев и Елисаветград. В настоящее время есть в Дмитровке целая улица в две линии, носящая название Краснокутской. В конце 1870г. Красный Кут начал возобновляться снова, а в настоящее время в нем уже есть церковь, и около 1400 душ обоего пола. На р. Рудой в 1782 году была основана станица Бугского казачьего войска Рудая, в 2 вер. от Дмитровки, а в 1823 г. переведена в Дмитровку, где и в настоящее время носят название две улицы: Большая Рудянская и Мало-Рудянская,— здесь теперь более 150 домов. На месте же бывшей Рудой осталось только несколько хуторков, площадью от 1—5 десятин, с садами, принадлежащих некоторым Дмитровским-рудянским крестьянам и переходящими из поколения в поколение. В Дмитровке есть еще одна улица, известная под именем Бесарабия. Это название осталось от поселившихся здесь еще в 1772 году Бессарабских раскольников, высланных графом Румянцевым.

Таким образом, народонаселение Дмитровки самое разнообразное, пришлое из разных концов, и очень немного найдется таких семейств, которые могли бы считать своими предками жителей Дмитровки прошлого столетия.

Переселенцы выбирали себе место и селились, не смешиваясь с прежними жителями, чему способствовало и самое местоположение Дмитровки, так как тут впадает несколько рек, по ту или другую сторону которых каждая пришлая часть занимала себе место; даже и теперь, когда народонаселение значительно разрослось и жителям пришлось увеличивать число усадебных мест для выходящих из семьи членов, стараются, чтобы на линии занимали места хозяева своей же части, а не чужой. На малороссийской стороне не встретите усадьбы великоросса и наоборот. Это явление очень редко бросается в глаза, тем более, что малороссы и великороссы живут около 150 лет в Дмитровке рядом друг с другом. Такое разделение было еще до переселения, т. е. до 1819 г., когда вполне устроившиеся деревни перегонялись с места на место, для усиления военнопоселенских центров. Две эти народности разные в языке, нравах, обычаях и костюмах. Принадлежа к одному обществу и бывая в одной церкви, малороссы и великороссы не имеют друг на друга почти никакого влияния и не стараются даже по хозяйственной частя перенимать один у других. Если случается, что сельский староста и волостной старшина выбраны из малороссов, то последние пользуются защитой и покровительством, преследуются великороссы, и на оборот: когда же один из них малоросс, а другой великоросс, то и они враждуют между собою и каждый защищает своих. Ничто не сближает эти две народности. За 28 лет службы моего отца в сане священника в Дмитровке были три случая, что великороссы (вдовцы) женились на малороссках, при чем только одна из них приняла обычаи великороссов, остальные две не изменили ни своему костюму, ни языку. Один только случай был, что малоросс женился на великоросске, да и то можно объяснить случайностью, так как он несколько лет служил в работниках у великоросса, на дочери которого женился, и теперь ни языком, ни костюмом не отличается от своего тестя, у которого остался жить. Очень редко случается, чтобы великороссы и малороссы между собой были кумовьями; в 1886 году при 200 крещениях был только один случай, что великоросс воспринимал ребенка у малоросса.

В течение полутора столетнего существования в общественной жизни Дмитровцев происходили значительные перемены. Из таких перемен мы имеем возможность отметить лишь некоторые. В 1785 году была построена Успенская церковь. Указом консистории чрез Елисаветградское духовное управление были назначены в эту церковь протопоп и три священника. Но для четырех священников Дмитровки не достаточно было (как говорится в ордере в ордере от 1785 г. 26 апреля за № 22?), поэтому к ней были причислены следующие слободы:

Слобода Шамовка полковника Хорвата 75 дворов
« Дютчина Дюки 18 «
« Константиновка капитана Харитонова 40 «
« Христофоровка маиора Гернича 32 «
« Поповка маиора Ластухина 12 «
« Богдановка порутчика Астафьева 16 «
------------------------------------
Итого 193 двора

В Дмитровке в то время было более 3 тысяч душ обоего пола. Все Поименованные слободы принадлежали офицерам Хорватова полка с 1756г.

Слобода Христофоровка населена была крестьянами из областей бывшей Польши и отделилась от Дмитровки лесом, за которым, по направлению к востоку, недалеко от слободы Дюки, с 1788-91 г. и второй раз с 1809 —12 г. была колония турецких военнопленных, которые после мира были возвращены. Христофоровка в народе называлась, да и теперь называется Перехрестовой, потому что с 1786 но 91 г. принадлежала одному дворянину, перекрещенному из евреев.

Все эти слободы, за исключением Константиновки, причисленной к Шамовке, в которой Хорват построил церковь, принадлежали к Дмитровским приходам,— Христофоровка к Успенскому, остальные к Николаевскому, церковь, которого была маленькая и считалась кладбищенскою; с 1833

жили больше поочередно в Успенской церкви и только в 1855г., с увеличением Николаевской церкви, приходы разделены. Слобода Поповка теперь не существует; купивший ее владелец Богдановки землю соединил, а крестьян перевел в Богдановку (по народному Жукова).

До 1774 года Новороссийский край в административном отношении находился в зависимости от Киевского генерал-губернатора, а в 1774году, когда был издан указ о губерниях, то Новороссийский край перешел в ведение нового генерал-губернатора, которым был назначен, Потемкин-Таврический. При Дмитровской Успенской церкви хранится копия с указа Екатерины II об учреждении губерний и генерал-губернаторств.

В духовном управлении этот, край до 1777 г. находился в зависимости от Переяславского архиепископа и в 1750 и 60 гг. Дмитровка находилась в ведении Крюковской протопопии. В 1777г. край переходил к вновь открытой епископии Славенской и Херсонской, в которой первым архиепископом был Евгений, а в 1778 году в указах упоминается Никифор; этот архиепископ, как говорит архимандрит Арсений, в 1780 году посещал свою епархию и убеждал раскольников, поселившихся в этом крае, присоединиться к православию; ему удалось убедить большую часть жителей с. Знаменки, исключительно в то время населенную раскольниками. В 1786 г. эта местность переходит архиепископу Екатеринославскому, который, как видно из указов начала 1790 года, именовался митрополитом Екатеринославским и Херсонисо-Таврическим. В своих заметках архимандрит Арсений говорит, что Хорват основатель края, хотел при Преображенском монастыре, основанном в 1754 году, учредить отдельную Ново-Сербскую епископию и с этой целью вызвал из Венгерской Сербии архимандрита Софрония Дорошевича, который был назначен настоятелем монастыря, но это Хорвату не удалось, и Софроний только писался архимандритом Новой Сербии; после него настоятелем монастыря был игумен Иринарх, который был замучен гайдамаками в 1778 году.

По преданию гайдамаки в прошлом столетии жили в соседнем лесу Чута, который, как говорят, получил свое название от того, что все, что ни делалось или говорилось в бывшем Царстве Польском, здесь «було чуть», что гайдамаки-де все знали. От границ бывшего Царства Польского Чута находится в 13 верстах, а от известного исторического Мотронинского леса и монастыря около 35 верст.- В северной оконечности Вольной Чуты находится два городка: большой и малый, расположенные на самих возвышенных местах. Городки обнесены окопами; окоп от окопа в расстоянии 5 саж.; каждый из них в настоящее время глубиной более 3 арш., в ширину до 3 саж.; окопы занимают не более десятины земли; по окопам были дубы до 30 верш. в окружности, поэтому можно положительно сказать, что их (дубов) не было, когда устраивались эти городки. Подъем на гору к городкам с северо-западной стороны, простирается до 200 саж., перпендикулярная высота более 30 саж.. деревья этой возвышенности видны более чем за 50 верст. По валам 12 проездов, каждый не шире 3 арш. С северной и западной стороны одного из городков идет так называемая Кишляйская балка; посредине этого городка был дуб около 100 вершков в окружности,- 6 лет назад его срубили и на 1 ? аршин от корня нашли под корой прибитую подкову.

Почти в 2 верстах от больших городков находятся, на юго-западе малые. Малые городки окружены с трех сторон балками, менее крутыми, чем большие; к югу малые городки заканчиваются мысом; к востоку, как большие, так и малые городки, идут незаметным скатом. В малых городках масса ям, которые доходят до 2 арш. глубины; говорят что здесь много кладов. В малых городках три года тому назад срубили дуб 30 верш. и в дупле нашли железный щуп до 1? арш. длины и какую-то медную монету: это свидетельствует, что и в прежние времена были жаждущие кладов. Вещи эти хранятся у заведующего лесом В. Л. Свещева, который, выкорчевывая одну поляну, нашел также на глубине ? арш. каменный молоток (4 верш. длинны 1? верш. Ширины) с отверстием в ? верш. в диаметре по середине для ручки.

Малые городки занимают такое же пространство земли, как и большие, только длиннее и уже их; валы их несколько ниже, а потому и называются малыми городками.

Если мы ко всему разсказанному прибавим еще, что в Вольной Чуте найдена в небольшом количестве бобовая железная руда, то тем, кажется, можно будет и ограничиться.

Выше отмечено, что население Дмитровки состоит из малороссов и великороссов. Приводим здесь наиболее характерные черты того и другого этнографических элементов.

В малороссийской семье, если есть один сын уже женат, а другого думают женить, то решают, что скоро после женитьбы второго придется выделить первого и обыкновенно еще до женитьбы усадьба для старшего сына приготовлена, а иногда и дом построен. Больше года никогда не живут два женатых сына, старший доживает до весны и выходит на свое хозяйство. Такое хозяйство всегда скудное. Все имущество по количеству сыновей делится на равные части и если 3—4 сына в семье, то небольшая доля придется идущему в отдел; в редких случаях такой выходит на свое хозяйство с парой волов (только из богатой семьи, где есть не менее 3 пар); из среднего хозяйства дают телицу или пару небольших бычков, готовых к работе года чрез два, две — три овцы и свиньи, или пару поросят. Внутреннее устройство хаты почти голое: 3 — 5 икон, 2 — 3 картины, которые купит мать, сыну на базаре не дороже как за. 10 коп. все, стол, ланка, сундук, взятый в приданное за женой, 2—3 горшка, 3 — 4 миски, несколько ложек да одежа. Неудивительно, если этот хозяин, сейчас же нанимается в работники в год, или идет в срок на заработки; жена остается дома вести скудное хозяйство, а надел земли, или продает на год, или отдает с копны; когда же отделившийся заработает столько, что может купить пару волов на первых порах за 40—50 руб., то начинает сам обрабатывать свой надел обыкновенно супрягой наичаще, с братом, у которого есть пара общесемейных волов; выделенному сыну помогает обзавестись хозяйством отец и вся семья; дают семена для посева, помогают при уборке хлеба и проч.

Отделению из семьи больше способствуют невестки, которых, если будет две в семье, то они не уживаются и отец с матерью решают выделить старшего, чтобы избавиться, как говорят от греха.

В одной малороссийской песне характерно говорится:

«Збудуй мени хатоньку
З макового цвитоньку,
А синечкы з лободы,
Тильки в чужу не веды…»

Для невестки дом отца мужа всегда «чужа хата».

Из выделенных немногие и не скоро становятся на степень хозяев средней руки; с достаточными средствами «выходят на отдел» только те молодожены, которых отцы баты и притом не лично нажились, а получили еще от своих отцов средства, - такие отцы выделяют сынов не менее как с парой волов и бычков, коровой, десятком овец, дают несколько свиней и различный скарб, которого бывает достаточно. Дом с усадьбой, сараями и даже клуней устраивается раньше и такой начинающий хозяин сразу делается хорошим хозяином.

Самый младший сын всегда остается на старом месте «на батькивщыни» и это как бы законное право, нарушения которого я не знаю ни в одном случае.

В тех же случаях, если и семье нет сынов, а только дочери, то берут зятя «в прыймы»: «прыймак» ведет с тестем хозяйство, а по смерти его, выдает замуж остальных сестер жены, а сам остается полным хозяином всего имущества. Земельный надел за ним также остается, как бы за сыном. За последнею дочерью зять принимается довольно редко. Если случится, что жена принятого зятя умирает, а он вздумает жениться, то тесть выделяет его, строит из своего хозяйства дом, дает часть имущества, смотря по времени, сколько он прожил у тестя. Иногда случается, что зять, проживши с тестем год— другой, не сойдется с ним; при таком положении дела, если тесть еще не старый человек, то выгоняет зятя и дает только то, что он дал бы в приданое дочери. Зять нередко предъявляет иск на тестя и обыкновенно присуждают заплатить по цене, какая существует в год работнику; если зять прожил дна— три года, за которые нужно заплатить одновременно порядочный куш, тогда они мирятся, зять переходит в другую половину тестевой хаты, пока для зятя не выстроится отдельная на надельной земле, если таковую зять имеет право получить от общества, а в противном случае подыскивают подходящее место и покупают. Но случается и так, что тесть с зятем сорятся много раз, много раз зять выгоняется, поток опять принимается так до тех пор, пока тесть не устареет, - тогда зять забирает все в свои руки.

Когда зять выдаст всех дочерей тестя, тогда он самостоятельный хозяин и на тестя почти не обращает внимания, но лишь в том случае, если знает, что у того нет в запасе раньше нажитых денег; если же тесть до поступления зятя был богатый человек, то зять оказывает ему повиновение и уважение, надеясь, что после смерти тесть, оставит ему и деньги.

Все в семье считается общим. Деньги от проданного хлеба и других хозяйственных продуктов поступают в полное распоряжение отца точно также и те деньги, которые забираются родителями при найме их детей в год или срок. Как сыновья, так и дочери имеют, впрочем, и свои карманные деньги, которые получают из следующих источников: если сын отвезет «фуру» на вокзал, то заработанные деньги забирает о свою пользу, если отвезет раза-два; если же возит несколько дней и зарабатывает несколько рублей, то заработок отдает отцу, а для себя оставляет не более рубля. Дочь же все деньги, заработанные при поденной работе, отдает матери, которая имеет и свои неприкосновенные деньги от продажи яиц, кур, молока, масла, полотна, огородных овощей и других предметов женского хозяйства. Жениного хозяйства муж не касается; мать на свои средства покупает дочерям к праздникам обновки и готовит приданное; дочери же оставляют себе несколько копеек на разные лакомства. У парней всегда бывает больше денег, да им и нужно больше, так как парням приходится на складчине водку покупать, «дивчат» лакомствами угощать, а иному и в карты поиграть. Такой семейный быт Дмитровских малороссов.

Что же касается великороссов, то они живут большими семьями; в последнее время начали подражать малороссам, выделяя сынов, но случается это сравнительно редко. Встречаются в Дмитровке великорусские семьи, состоящие из 20 и более душ, живущих в одном доме. Семья напр. Петровых в настоящее время состоит из глубокого старика и старухи, у которых сын около 60 лет с женою у них 4 сына женатых, один не женатый и дочь 13 лет, у всех сыновей 13 душ детей, — итого в семье 27 душ.

Невестки находятся в полном подчинении стариков и всегда более покорны их воле, чем невестки у малороссов. Муж вполне глава жены, она ему покоряется раболепно, а сам он покоряется отцу—матери и без их разрешения ничего не смеет сделать,— хотя бы такому сыну было около 40 лет, он всегда в глазах отца «малый». Родительского проклятия великороссы ужасно боятся, а потому более почтительны чем малороссы, которые в последнее время мало обращают внимания на благословение или проклятие родителей. Живя большими семьями, великороссы ведут большее сравнительно хозяйство, чем малороссы, а потому зажиточнее их; в тоже время у них больше расхода на семью, да и живут разгульнее малороссов. Великороссы больше преданы пьянству, чем малороссы, особенно при разных случаях. На свадьбе великороссы, вдвое в трое больше выпивают водки, чем малороссы. Большей зажиточности великороссов способствуют главным образом, те промыслы, которыми занимаются они; так, угольным промыслом занимаются великороссы и самый ничтожный процент малороссов; санным производством только великороссы; кроме того они почти все плотники.

Невестки великороссов живут между собою очень дружно, как родные сестры. Родители обыкновенно стараются, чтобы у всех были в одинаковом количестве и одинакового качества наряды. Солдатка-невестка никогда не оставляет дом своего мужа, и к ней с особою снисходительностию относятся все в семье. Невестка у великороссов работает также, как и ее муж, осенью молотит на току, поит и кормить лошадей; часто жены великороссов даже косят. В то время, когда мужчины великороссы работают топором, жены их по целым дням молотят на току, а вечерами шьют, прядут и ткут. Великоросс, уезжая куда-нибудь на несколько дней с углем или в лес, может быть спокойным, что его хозяйство будет в порядке: лошади, оставшиеся дома, будут накормлены, во время напоены, хлеб в необходимом количестве на известное время смолочен, провеян и отвесен на мельницу. Многие великоросски сидят на мельницах мирошниками, если муж занят другой работой.

У великороссов также, как и у малороссов, бывают случаи, когда берут в дом зятя. Но такие случаи редки. Идет в чужой дом или неимущий бедняк и притом сирота, или из такой семьи, где есть три — четыре брата, живущих вместе. Тогда одного из последних отдают «в зятья», да и то если видят, что он идет на хозяйство сколько нибудь достаточное. Пока жив отец, то как бы ни была велика его семья, сын не отпускается «в зятья». Зять приймак делается полным хозяином имущества своего тестя; случается, что тесть и зять не уживаются, но очень редко. Зять обязан выдать замуж остальных сестер жены.

Обычаи в этом случае у Дмитровских великороссов иные, чем у малороссов. Когда посватают девушку, то отец ее делает уговор, сколько жених должен дать так называемого поклажного места невесте. Это поклажное у самых бедных не менее 10-15 рублей., а у средних и богатых доходит до 50 руб. На эти деньги невеста покупает для себя часть приданного и подарки для своих же только родственников, в том числе в подарок жениху красную рубаху, а жених обязан купить невесте сапоги и тулуп; привозит он свою покупку тогда, когда приезжает за невестой. На свадьбе у невесты пьют водку, едят мясо и хлеб жениха в количестве, какое уговорится до свадьбы; иногда жених должен израсходовать в доме невесты до 10 и более ведер водки, не говоря о той, которая выпивается у жениха.

Великороссы разсуждают так, что семья жениха берет в лице невесты вечную работницу, за которую и должны расходовать во время свадьбы, да и во все время сватовства жених и родные его угощают при каждой встрече родных невесты. В редких случаях отец невесты даст приданое, как подарок дочери, овцу или телку.

У малороссов же приданное необходимо.

Точно также, если и в зятья берут кого-нибудь, то всю свадьбу делает отец невесты; кроме того покупаются жениху хорошие сапоги и чумарка при этом и священнику с причтом платит тесть за повенчание. Словом все расходы в таких случаях принимает отец невесты, даже тогда, если бы жених был из состоятельной семьи. И в этом случае покупается вечный работник, делающийся потом полным хозяином, в зависимости от которого находится и отец невесты. Зависимость такая же как и у малороссов. Раздоры, впрочем, реже, великоросс привык жить и мириться с неудобствами большой семьи.

Если нет отца в семействе, где живут вместе три— четыре брата женатых, то матери только видимо принадлежит семейная власть; на деле же хозяйством заведует старший брат, который ведет, все расходы и хранит деньги. Производить хозяйственные затраты может он самостоятельно, но решается на это только в несомненно выгодном деле. Это же могут делать и остальные братья. В делах сомнительных братья совещаются и решают дело сообща,— и случае неудачи — вина общая.

Вообще семейства великороссов живут дружно. Если случится, что кто нибудь из членов семьи загуляет, то сообща пожурят его без всяких упреков и неприятностей. Если же видят, что кто нибудь из братьев слишком злоупотребляет, то принимаются те или другие меры к обузданию; если злоупотребляет старший брат, то власть передается другому более дельному. Но это бывает очень редко, так как старший брат, сознавая свое главенство для остальной семьи, старается держать себя с достоинством. В праздники он раздает по ровной части деньги, по сколько порешат сообща, для прогула со своими более близкими родными, т. е. отцом и родственниками жены, кумовьями и проч. Если кто из братьев приведет свою компанию, то и другие братья радушно встречают и принимают гостей. На случай иной загуляет в шинке, то посылают кого нибудь из братьев к нему оберегать и привести домой. Таких отношений в малороссийской семье мне не приходилось наблюдать.

На дочерей как малороссы, так и великороссы смотрят как на временных членов семьи, или как говорят великороссы на «чужой товар», с которым, однако не охотно разстаются. Особенно с грустью разстаются матери с дочерьми, с которыми им лучше работать, чем с невестками, — дочери покорнее. С особой любовью и уважением великоросс относится к своей старшей сестре, которая в детстве была ему няней; всегда он так ее и называет, любит и уважает ее как мать; всякий совет, или выговор принимает искренно, безропотно. Слово няня для великоросса более ласковое и родное чем — сестра. У малороссов такого преимущества старших сестер не замечается.

Свадьбы у великороссов бывают без музыки, которая обязательна даже у самых бедных малороссов, хотя нужно сказать, что в последнее время великороссы начали подражать малороссам,— некоторые нанимают музыку, но на вечеринках она не играет, а на другой день свадьбы. Во время венчания у малороссов венцы брачующихся держат парни и девки, у великороссов же обязательно женатые и притом исключительно крестные отец и мать жениха и невесты, если они еще живы; великороссы к венцу приезжают на тройках с колокольчиками, даже самые бедные и после венчания за оградой пьют могарыч, затем садятся на повозки объедут вокруг церкви и едут с песнями на обед к жениху, поют обыкновенно следующую песню:

«Едут наши подольнички с подолу,
Везут они за собою писарей;
Поглядите родный батюшка.
Что у писарей написано!
У писарей разлука написана,
Разлучили Аннушку (имя невесты) с батюшкой,
Ивановну — с родным,
Приручили ее Ивану (имя жениха) в т. д.»

В песне такое же обращение и к матери; поют и другие песни, пока не приедут во двор жениха.

При крещении малороссы берут в кумовья друзей и приятелей, с которыми еще «парубковалы»; великороссы же — преимущественно самих ближайших родственников, братьев и сестер. Когда придут приглашенные кумовья, бабка берет дитя и кладет на разостланный в углу под иконами кожух с словами: «куме и кумо, позолотить свого сына (или дочку)». Те бросают деньги на кожух, их берет бабка, а они поднимают с кожуха дитя, потом кума берет и идут к священнику.

Празднуются крестины в ближайший воскресный или праздничный день как у малороссов, так и у великороссов. Во время обеда бабка подчует всех, и ей бросают деньги. Под конец обеда подают гречневую кашу с молоком, самое лакомое блюдо у великороссов. В это время бабка берет новорожденного ребенка и подымает три раз, приговаривая: «великий рости и счастливий будь!» В то же время гости прибавляют в кашу побольше перцу и соли там, где должен есть отец ребенка и он обязан есть как бы невкусна ни была такая каша; запить дают рюмку водки иногда с солью. По окончании обеда бабка подносит куму рюмку водки; он надпивает и дает куме, которая, попробовав, возвращает куму и он выпивает всю; тогда кума дает ему новый платок, которым он вытирает себе нос и целуется кумой; платок остается ему в подарок. Пируют целый день и вечер. Наследующий день пировавшие гости приходят— мужчины с хлебом, женщины с каким-нибудь подарком для роженицы и опять несколько пьют, или похмеляются; это похмелье называется у великороссов «продирать глаза новорожденному». Родители больше рады рождению мальчика и тот, у которого рождается мальчик, после нескольких предшествующих девочек, задает пир на несколько дней, выражая этим довольство, что потомство его продлится.

При погребении великороссы еще сохранили обычай причитать над умершим родственников, и обязательно «воют», как они сами говорят, все женщины как близкие, так и дальние родственницы и даже чужие, иногда и без слез; причитания — несвязные в роде следующих: «Да погастюй же ты у нас! Да и что же, ты исделал! Да и на что же, ты нас покинул!» Эти фразы только и отчетливы, остальные трудно разобрать, или дальше одни только звуки; немногие старухи знают прежние старинные «павои», как у них называется.

Воскресные и праздничные дни у малороссов и великороссов проводятся следующим образом: после литургии, которую обыкновенно идут слушать старые и молодые, остаются дома только хозяйки или невестки с малыми детьми. По возвращении из церкви садятся обедать, затем старики отдыхают, парни же и девки идут «на улицу», куда выходят после отдыха и женатые со стариками; усаживаются старики и женатые обыкновенно на завалинке какой-нибудь хаты, к ним сходятся соседи и ведут разговоры исключительно о хозяйстве и о различных своих общественных делах. Иногда грамотей какой-нибудь читает, а все слушают. Чтение послушать приходят и бабы, обыкновенно располагающиеся особняком возле другой хаты. Мужчины охотно слушают разсказы какого-нибудь бывалого служаки, который передает разные случаи о небывалых походах; хотя и знают, что врет, но послушать балагура любят. Старики также не прочь, не без преувеличений о старом бывалом, особенно о временах военного поселения.

В компаниях баб самый любимый разговор о путешествиях по монастырям и особенно в Киев.

Разсказывают здесь часто о том, чего никогда не было; впрочем, все это не их выдумки, а измышления послушников Киевских монастырей. Иная что нибудь и свое прибавит; другие, тоже бывшие в Киеве, если и сознают, что передаваемое неверно, но обыкновенно не возражают, а напротив поддерживают выдумку, так как неловко же сознаться, что они не видели того, о чем передает другая. Неисчерпаемый материал для разсказов у тех, кто побывал в Иерусалиме; таких у нас четыре особи; самые фантастические разсказы передают они о народах, которых им приходилось будто бы видеть, разсказывают о турках, арабах, греках, «азиятах» и чуть ли не о циклонах. Не забываются ведьмы, в которых верят и особенно боятся той, которая всеми признана ведьмой. Уверенность в невероятном легко внушить описываемой аудитории,— стоит только какой-нибудь бабе из хороших хозяек передать, что-нибудь вымышленное, как ее поддержит другая, преимущественно, заискивающая дружеских отношений с богатой, и большинство поверит; а если в следующий раз еще и третья передаст что-нибудь в том же роде, то уже мало кто сомневается в действительности вымысла.

Заслуживает внимания историческое переживание в понятиях Дмитровцев. Крестьяне в Дмитровке еще верят заговорам, знахарям и бабам-шептухам.

Не смотря на то, что у нас есть больница и врач, очень многие крестьяне с большим доверием обращаются к бабе, чем к врачу; в силу заговоров верят больше, чем в лекарства. В иных трудных случаях едут в десятое село к пользующейся особой известностью бабе и не жалеют затрат. В случаях трудных родов почти невозможно убедить обратиться к врачу; скорее соберут, целый десяток разных баб-повитух, а то еще привезут за 10 - 20 верст какую-нибудь, знаменитость бабу-пупорезку, играющую роль профессора среди окружающих ее бабок.

Я очень интересовался этими заговорами, но мне, как священнику, в этом случае, трудно было собрать и записать. Сообщали мне только то, что считали негреховным, «божественным», как говорили знахари. Сообщаемые ниже заговоры о добрых делах; о делах же худых, как разные насылания бедствий, несчастий и проч., я не мог собрать, даже при посредстве других лиц. Знаю, что некоторые из знахарей, сообщавшие полезные заговоры, много знают и вредных.

Ниже приводятся заговоры отдельно для животных, отдельно для людей.

Заговоры для животных: 1. От обпоя (когда лошади, или волы напьются горячими): «добры-день водо, Оляно! и ты земле Тытяно! обмываешь ты лугы, берегы, то обмый, порожденны, благословенны волы (или лошади). Вы, волы, воду пыйте, не сумнивайтесь и на себе потугы не сподивайтесь»!

2. От вывиха ноги у вола или лошади. Нужно повести оступившееся животное в такое место, где была бы целинная земля с травой, поставить больной ногой на такую землю и очертить больную ногу; затем верхний слой земли в очерченном круге вырезывается и переворачивается травой вниз. При этом заговор следующий: «Пресвятая Богородице, Владычице! всему свиту помощнице; помогаешь: води и трави, як ця земля зростеця, так порожденний, благословенний скотыни «оступ» мынеться».

3. От червей у овец, свиней и проч. Заговаривающий становится пяткой босой правой ноги на землю по направлению к востоку, обкручивается один раз «як солнце ходыть, берет из — под пяты земли, посыпает червей и приговаривает три раза: «був соби чоловик чырь, та мав соби девять братив, а с 9 осталось висим, а с 8—сим, а с 7—шисть, а с 6 — пьять, а с 5- четыри, а с 4 - три, а 3 - два, а с двох - одын, а с 1 ни одного».

4. От бельма три утра сряду заговор читается (над бельмом) по три раза, на каждый разом дуют и сплевывают. Приговаривается следующее: «ихав Юрий на билим кони, за ным бигло три псы: одын билый, другый сирый, третий чорный. Билый с била ока слезу спывае, тьму заклынае порожденному, благословенному волови (або коняци) бильмо зганяе. Другый сирый из сира ока слезу спывае, тьму заклынае, порожденному благословенному бильмо зганяе (Тоже самое и третий черный). Этот заговор считается подходящим и для человека, чтобы бельмо согнать, но только говорится: «не порожденному благословенному», а «рожденному, молитвинному рабови Божому» (имя рек)

5. Заговор от волков, чтобы не трогали стад, следующий: «Св. Егорий возьмы свои собакы, отведы и отверны от мого стада, - на, твоим собакам курку и гуску, и печинку из валаха» Когда после Пасхи выходят в степь, то на первую же ночь берут курку и бросают ночью где-нибудь в стороне от стада, приговаривая приведенные выше слова. Когда идут на бурьяны тогда, бросают гуску, а после Петра и Павла, когда идут на стерню, тогда „печинку из валаха». Каждый раз повторяются те же слова.

6. Когда птицу сажают на яйца, приговаривают следующее, чтобы все велось: «Кузьма и Демьян! Выведи курочкы (або гусочки) нам, то дам тоби пывника и курочку» (або гусака и гусочку»).

7. Чтобы сделять жирными волов, и продать выгодно лошадей и вообще животных, берут крота, сжигают его и пепел дают в овсе лошадям и в сене волам. От этого волы и лошади делаются будто бы жирными и можно их выгодно продать. Закормленных таким способом животных нельзя держать долго в хозяйстве.

8. В тех случаях, когда видьма отберет молоко у коров, выбирают три колодца и называют их: 1-й Степан, 2-й Аврам и 3-й Иван. До восхода солнца заговаривающий идет к каждому из этих колодцев по воду и говорит: «добры-день, колодязь Степан!— здрастуй! я у тебе не воды беру, а святой росы». Затем берет кружку или стакан воды, потом идет ко второму и третьему колодцу и тоже говорит, потом воду из трех колодцев смешивает, выливает в ведро с водой, предварительно обмывши корове рога, вымя и окропивши всю, остальную воду корова должна выпить. Все это проделывается до восхода солнца.

Заговоры для людей: 1. От укушения гадюки: « На Сиянский гори стоить золота груша, а в тий груши золоте дупло, а в тим дупли – золоте гниздо, в тим гнизди – сыдыть царыця, золота Рыця. Ты есы царыце, золота Рыце! Як не выймеш ты жало свое из человика, раба Божаго (имя рек), те буде тоби, що тому человику, що в субботу по заходи сонця дрова руба, а в недилю отца, неньку проклына». Нужно читать три раза.

2. От перелогив: «На сыним мори билый камень лежить, на тим камени два престолы стоить, на тих престолах Петро с Господом сыдыть. Упалы перелогы дидькови у ногы; беры ци перелогы, неси де куры не ходять, пивни не спивають,— там перелоги бувають».

3. От зубив: «Пытаеця молодый мисяць старого, чи болять зубы у мертвого? Як буде мертвый ногамы ходить, руками робыть, устами говорыть, розумом думать, тоди будуть у рожденпаго, молытпенваго, хрещенваго раба Божого (имя рек) зубы болить». На новолуньи больной зубами выходит на двор по направлению к молодому месяцу и проговоривши 9 раз, сплевывает за каждым разом.

4. Кров замовлять: «Выйшло з моря дви дивыци — становилось тры крывыци. Де Иисус Христос свий киш постановыв, там и кров остановыв. Як не ставешь ты, крове, на тим мисти, то будешь ты проклята, як той чоловик, що с дочкою в Киеви иде, то вин и другого в грих уведе", Заговори три раза произносится.

5. От лыхорадкы: «На Сиянский гори, на брадованьский земли пид марьяновским дубом, тами стоить два ангелы архангел Гавриил, архистратиг Михаил; пришло до их, четыре апостолы; Марко и Матвий, Лука и Иван, тею путею грядыло симдесят сим дивыц- иродыць; взялы апостоли по 70 палыць желизных, далы воны им по 70 тысяч ран кривавых; не йдить, мыр и кров не пыйте, кости не ломите и головы не сушите; воны пред нашим Госпдом, клялысь, божылись, де цю молитву зачуем, в дом не прикоснимось поныни и присно, и во вики викив. Аминь» Читается три утра на тощак по 9 раз.

6. От беха: „Йшла Матир Божа золотым мостом, пидпиралась золотым костилем; зострив ии Кузьма и Димьяи и Христытель Иван. Куды ты, Матир Божа, идешь? На Сиянську гору чадо рятувать, беха и бешыху вымовлять: бешиха била, бешыха синя, бешиха динна, полуношна, свитова, выхрова, тут тоби не буваты, червонной крови не пыти, жовтой кости не ломыти, щырого сердця не въялыты порожденному, молытянному, хрещеному рабови Божому. Читается три раза утром, вечером и на следующий день утром; при этом больной «пидкурикается кизяком, который треба взять пид Покрову, кыпуть через голову, щоб вин на примети був; на другий день взять и приховать». Пыдкуривается больной и «онучею с правои ногы».

7. От крыклывины: Взять дитя понести туда, где куры садятся и проговорить один раз следующее: «Куры мои цокотухи, возьмить вы крыклывыци, плаксывыци, а дайте нарожденному, молитвенному рабови Божому сонлывыци и дримливыци».

8. От сухот: взять кошенка или собаченка, положить около больного дитяти и проговорить: «Згоняю, вымовляю сухоты— нудоты из порожденного молитвенного раба Божого (имя рек)». «То сухоты перейдуть на кошыня або цуциня».

9. От суда: „Иду я на суд мене ногы несуть; тупну я правою ногою — уся правда передо мною; сонцем освитюся, мисяцем огородюся, та никого не боюся, тильки одного Бога; за мною не шесть не пьять, при мне моя правда упьять". Нужно произносить по дороге и во время суда.

Представляется не безъинтересным отметить распространенные среди дмитровцев развлечения, характеризующие местные нравы. Мужчины, больше женатые, редко парни, любят играть в карты. Три вида, или вернее названия, игры существует: галаган, банк и малафейка. Играют в хате какого-нибудь завзятого игрока, летом же на открытом воздухе или в клуне. Компанию составляет не более 7 душ, причем каждый обязан копейку владельцу карт за время, сколько будут играть без перерыва, при перемене же игры, опять плотят за карты.

Галаган – игра, при которой все участвующие ставят по копейке, забирает же ставку тот, у которого окажутся старшие козыри. Сдают по три карты; сдает тот кто выиграл. Во время игры некоторые идут на старшего козыря по два человека и ставят по 2-3 коп., у кого окажется старший козырь— тот выигрывает; эта игра скромная и за целый день, или вечер редко кто проиграет 50 коп. В банк играет 5-7 человек. Банкир раскладывает карты пучками возле каждого, который кладет на кучку 3 —5, иногда 10—20 и более копеек, последние карты остаются в кучке банкира, которая открывается; если у него окажется нижней картой туз, то он забирает у всех, хотя бы и у других, были тузы; преимущество всегда банкира при одинаковых картах. Если внизу окажется другая карта, то открывает по очереди кучки, и плотит, сколько стояло на кучке тому, у кого окажется наистаршая карта. Банкир редко проигрывает при большом количестве играющих, если двум трем отдаст, то у двух—трех возьмет. Самая азартная игра малафейка. Тут играют более состоятельные. Обязательная ставка каждого по 5 коп., у кого окажется плохая карта, тот бросает, у кого же хорошая, прибавляет, говоря: «с нашим еще (столько-то копеек)». Кто желает состязаться, еще прибавляет и таким образом, если состязается 3 — 4 человека, то нагоняют до 10 — 15 рублей. В этой игре главную роль играют «хлюсты», т. е. все три карты одной масти; преимущество имеет козырный хлюст; если случается два козырных, то считают по очкам, чей старший. Самым старшим считается хлюст из козырей: туза, короля и семерки; все семерки называются «файками»; козырная файка кроет туза, простая — короля; два козыря с какой-нибудь семеркой (файкой) составляют хлюст. В эту игру богатые неудачники проигрывают до 50 руб.; хотя такие проигрыши, говорят, редкость. Скромно играя, при полной неудаче, можно проиграть 10 — 15 руб. При игре водки не пьют и пьяных совершенно не принимают, так как часто бывают неприятности и между трезвыми. Парни играют в карты преимущественно на пряники и бублики. При игре на пряники и бублики проигрыш простирается не свыше 20—50 коп. Играют только по воскресным и праздничным дням. По окончании игры много выигравший ставит могарыч не более кварты, которую разопьют всей компанией и расходится. В праздничные и воскресные дни дмитровцы в шинках не бывают, предпочитая поиграть в карты. В игре иногда принимают участие и хорошие хозяева в возрасте за 50 лет. Трудно сказать, кто азартнее и чаще играет, малороссы или великороссы. Кажется, одинаково. Но как те, так и другие играют только в своих компаниях; правда, что между великороссами парней играет больше чем у малороссов. Последние предпочитают гулять с «дивчатами» великороссы же с девками на улице мало гуляют.

Из дмитровских обычаев наибольший интерес представляет обычай побратимства. Обычай побратимства и посестримства очень распространен в Дмитровке и в настоящее время, как среди малороссов, так и великороссов. Обычай этот обыкновенно совершается на второй день Пасхи и происходит между искренними друзьями, которые для большего скрепления дружбы братаются. Побратимство бывает преимущественно между такими лицами, которые одиноки, не имеют родных братьев и сестер. Не скажу, однако, чтобы обычай этот совершался только на второй день Пасхи, но неизвестные мне случаи побратимства относились именно к этому дню. Обряд побратимства совершался следующим образом: согласившиеся побрататься или посестриться сходятся у одного из братающихся и приглашают нескольких ближайших соседей, в присутствии которых снимают икону (соседи, разумеется, знают, что пригласившие их хотят побрататься), целуют икону и бьют поклоны только те, кто братается. Жены побратимов поклонов не бьют, а целуются; целуются также с мужьями и считаются сестрами по мужьям. Тоже делается и при посестримстве.

По окончании этого обряда просят присутствующих садится за стол, подают лучшие в крестьянском быту закуски и угощают водкой. Выпив и закусив, названный брат просит брата со всей компанией к себе в гости; перед уходом побратавшийся дает брату икону, какую-нибудь из лучших или нарочно для этого купленную, как бы благословляет его и они опять целуются. Прийдя к брату, снова угощаются; здесь также присутствуют соседи, но обряда никакого не бывает. Когда уходят, то получивший икону дает свою взамен и тоже благословляет; иногда пря этом меняются крестами. Между побратавшимися устанавливаются самые близкие отношения: во всех семейных случаях — печальных и радостных — мужья и жены, побратавшихся или посестрившихся, принимают самое горячее участие; если заболеет из них кто-нибудь, то заботятся один о другом; при случаях сватовства сына или дочери, побратавшиеся без совместного совета и согласия сами не решаются женить сына или выдать дочь. В материальных затруднениях побратимы взаимно помогают и притом без всяких счетов; но более нуждающийся старается, чтобы не вышли с его стороны в этом отношении злоупотребления.

Побратимство и посестримство считается таким близким родством, что находят невозможным сватать детей один у другого. Были два случая, что такие побратимы обращались ко мне за разъяснениями, можно ли им поженить детей, которых они никак не могли отговорить не вступать в брак. Разумеется, я разрешил. Заинтересовавшись этим обычаем, я узнавал, могут ли вступать в брак, по их взглядам, вдовец-побратим с вдовой своего побратима? Мне сказали, что этого не было; но думают, что это все равно, если бы хотел жениться вдовец на вдове своего родного брата.

На ряду с остатками старины представляется интересным проследить главнейшие условия и средства современного просвещения Дмитровского населения.

В Дмитровке земская школа существует с 1879 г. До открытия земской была так называемая волостная, открытая еще за время поселений. Учителя старой школы бывали большею частию из отставных военных писарей. Кроме волостной школы в ту пору было еще три частных, в которых учили отставные унтер-офицеры за условленную с родителями плату: деньгами 50 копеек в месяц, или натурой (мукой, пшеницей, салом и проч.) Эти школы продолжали свое существование до последнего времени. В одной из этих школ (Красеньчука) бывало более 30 учеников. В настоящее время эта школа существует в виде школы грамотности под наблюдением одного из местных священников. В 1887 году в этой школе училось 28 мальчиков. Остальные две прекратили свое существование в 1886году, одна за смертию учителя, а другая по старости учителя, отказавшегося принимать учеников, В 1887 году в Николаевском приходе открыта церковно-приходская школа—и помещается в церковной сторожке, к ней было 18 мальчиков и 6 дочек.

Земская школа заняла бывшее помещение волостной школы при волостном правлении, а также флигель, находящийся в том же дворе. Совместное помещение школы с волостным правлением, очевидно, неудобно. Школа содержится на счет земства; местное крестьянское общество дает только сторожа и отопление. Первым учителем в земской школе был из окончивших курс в Херсонской учительской семинарии, служил 4 года; после него из неокончивших курс в Одесской духовной семинарии, пробыл год; затем из неокончивших курс классической гимназии пробыл год; затем поступил практиковавший «линейное и чубное право» над учениками, за что крестьяне жаловались Училищному Совету и составили приговор об удалении такого учителя. Школу можно считать установившейся с 1881 года, когда был первый выпуск.

Крестьяне относятся к школе с любовью, охотно посылают мальчиков и высказывают неудовольствие, что за неимением помещения многих не принимают. В 1885 году, напр., изъявило желание поступить 177 душ, а было принято 130. На грамотного народ смотрит лучше, чем на темного, как обыкновенно называют неграмотных. Девочек большею частию считают лишним учить грамоте. Не учат девочек больше потому, что они в зимнее время служат большею помощью и хозяйстве, чем мальчики. Девочки много помогают матерям: прясть, ткать, возле печи, а самое главное с возрасте 9 10 лет девочка нянчит своих меньших братьев и сестер. Тем не менее в последние годы обучается грамоте 10— 12% девочек.

Говоря о школе, считаю необходимым сообщить о размере классных комнат; комната при волостном правлении, в которой помещается 1 и 3 отделения имеет 15? арш. длины, 6 ширины, 4? высоты, в ней 4 окна, каждое высотой 1? арш., 1 арш. ширины; другам комната во флигеле, где помещается 2 отделение, имеет 10 арш. длинны, 5? ширины и 3? высоты, в ней 4 окна, высота каждого 1? арш. и 1 ширины; в первой комнате помещается 65—70 учеников, во второй 50—60; в 1-й приходится 6 куб. арш. воздуха на ученика, во 2-й — 3?; в последней комнате воздух невыносим и очень вреден. Вентиляция первой комнаты плохая, во второй — никакой.

свящ. Г. И. Сорокин




Источник: http://library.kr.ua/elib/sorokin/sorokin1.html
Категория: Моя Богдановка | Добавил: NOD32 (11 Авг 2011)
Просмотров: 2427 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Категории фото
Форма входа
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 75
В Богдановке
 
Облоко тегов
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0